ТЕМАТИЧЕСКИЕ ВЫДЕРЖКИ ИЗ ЗАПИСОК

НИКОЛАЯ АЛЕКСАНДРОВИЧА МОТОВИЛОВА

И во время заутрени Светлого Христова Воскресения в этом году, стоя возле высокопреосвященного Антония близ амвона, когда он вышел с духовенством на оный для пропетия троекратно эксапостилария: «Плотию уснув, яко мертв», я удостоился видеть самого высокопреосвященного Антония в неимоверной полноте излияния свыше на него даров Святого Духа. Каковому видению хотя, может быть, и не поверят иные, но тем не менее я долгом считаю, хоть в самых коротких словах, помянуть в конце сей записки об оном. Как только запел высокопреосвященный «Плотию уснув, яко мертв, Царю и Господи» и прочее, так из уст его изнесся светлый белый, в виде огненного языка, пламень, и, окружив его со всех сторон, распространился от него во все концы собора и вверх, и наполнил весь собор таким светом, что сияния свеч уж не видно стало, а всюду был только свет Божественной благодати, исходящей извнутрь высокопреосвященного Антония, как от солнца. Сам же он, его высокопреосвященство, стал до того прозрачен, что можно было насквозь его мне видеть жилы и кости, а в жилах течение крови. Как это сталось мне яснозрительным – не знаю. Но я действительно все так видел, и в это время, как я с удивлением рассматривал высокопреосвященного Антония, он, не переставая петь, обратился ко мне главою и, улыбнувшись, кивнув ею, дал мне знать, что он чувствует, что Господь мне грешному открыл это чудное таинство действия в нем сил благодати Всесвятого Духа Божиего.

Потом какая-то невольная сила стала оборачивать меня на все стороны, и я увидал всех предстоящих в разнообразных видах. Никто не был подобен дивному архиепископу Антонию, только несколько богомольцев сияли вдали и в углублениях храма, как звезды, и, сами озаряя вкруг себя других, иные люди стояли просто в целости, как люди, и светлы были лица их и радостны, а других темны так были, как обгорелые головни, у иных только некоторые части тела были обгорелые. Но более всего обращал мое внимание на себя один протоиерей, из сослужащих с высокопреосвященным. Он был полосатый, увитый поперечными полосами, как зебр, - он потом исключен был из духовного звания, – одна полоса пальца в два белая, благодатию светящаяся, другая – темная и почти черная, и так друг за дружкою они его перепоясывали.